Delayed release

Как сказал нам индийский юноша, блиставший на дебатах про отмену международного усыновления: "Первое, что до сих пор отсутствовало в речах моих предшественников и что я собираюсь привнести в наши дебаты - это структура!" Итак, немного структуры.

Учеба: так себе. Обобщить ситуацию нелегко, поэтому я попытаюсь просто описать массу мелких деталей, которые составляют такое тягостное впечатление. Во-первых, сегодня суббота, а все домашние задания, которые у меня есть - это текст по немецкому и упражнения по испанскому. То есть ноль (0) по, собственно, лингвистике. То, что мне задали по неязыковому семинару, больше вписывается в уютную сферу компьютерной грамотности: выучить книжку про regular expressions, придумать mark-up диалога для корпуса, методом проб и ошибок выяснить, как работает программа, которая работает только на Pc (то есть я могу даже не дергаться). Вчера я пятнадцать раз получила от мозиллы возмущенное "document is not well-formed" и в конце концов пошла читать книжку про женщину, которая хочет поговорить с мертвым мужем. Потому что леви-стросса например я могу вытерпеть, и тоскливые тексты про языковую политику в Европе, и длинную и непонятную главу про presupposition (самый ужасный промах Левинсона), но document is not well-formed - это не мои, так сказать, ботинки.

Социальная жизнь: в заднице. Последнее общественное событие, которое я посетила - испанский стол в баре Тапас, известном засильем эразмус-студентов. Предпоследнее - поход во вьетнамский ресторан вдвоем с т., где мы ждали нашу лапшу ровно полтора часа, причем пошли мы туда, только чтобы избежать намного более людного собрания в общежитии Буссардвег, где намечалась вечеринка русской народной кухни. Следующее по плану - введение в должность новой профессорши американистики 17 июня, на которое я получила лаконичное приглашение (Приходите. О еде и напитках уже позаботились.), и которое проходит в помещении для концеренций K8 вместительностью десять нормальных или пятнадцать женских человек.

Спорт: несмотря на валяющиеся по всей комнате предметы одежды (двое кроссовок; двое штанов; по крайней мере три спортивных майки; два спортивных лифчика; гетры; шорты; лосины; балетки), не особо активно. На прошлой неделе я даже не заставила себя побегать больше одного раза, а в тренажерку мы не ходили уже сто миллионов лет. Сегодня, правда, были на пробном тренинге в соседнем спортзале с к. - нас туда записали какие-то юные промоутеры, когда мы загорали в парке. К. заклеймил спортзал как логово пролетариата. В спортзале стоят три виброприбора, похожих на промышленные весы (мы на таких взвешивали кеги с пивом в Пицце Хат), и рядом с ними плакаты, в каких позах на весы можно ложиться; лежа рядом, положив на рабочую поверхность одну руку; то же, одну ногу; сидя; чуть ли не прижавшись щекой. Говорят, Невероятно Эффективно. (мы побегали на дорожках, забрали бесплатные пластиковые бутылки первого посетителя и пошли). В комнате персонала в кожаном кресле спал боксер.

Теги у меня в жж развиваются, по-моему, по принципу фамильного сходства, как у витгенштейна: с самого начала появляются все новые группы, которые частично пересекаются, но никогда не совпадают полностью; а все потому, что я постепенно забываю, какие теги уже есть, изобретаю новые и начинаю пользоваться ими: недавно сходила в начало жж обнаружила, что там у меня есть sport и учеба, которые сейчас благополучно переродились в обучебе и treadmill, еще в глубине веков киснут подворотни, русский, jeremy и др. свидетельства прошлого.
...

Несколько дней назад, когда я готовилась к семинару по Second language acquisition и всем про него в восторге рассказывала,
cinnamon_yulka навела нас на мысль о новой трактовке истории со строительством вавилонской башни: не было никакого единого нормального языка, которым владели все, а был базовый interlanguage, начальная стадия развития пиджина в многоязычной ситуации - кривой и неполноценный, как всякий interlanguage. На начальных стадиях его вполне хватало, но когда появилась необходимость обсуждать сложные инженерные вопросы, скудные коммуникативные средства interlanguage уже не могли предоставить достаточно обширный лексикон, грамматические структуры и т.д., люди перестали друг друга понимать и ВСЕ К ЧЕРТУ РАЗВАЛИЛОСЬ.

...
С тех пор, как я перешла на чтение научной литературы на полную ставку, в мире открылись новые удивительные факты: 1) оказывается, очень маленькая часть книг выглядит так, как мы привыкли: оформленные обложки с рисунками, текстом и пр. дешифруемой информацией; бОльшая часть изданных книг переплетена в простые черные, темно-зеленые, темно-серые обложки без единой надписи, со скупой издательской информацией на форзаце, 2) следует читать все заголовки и подзаголовки, из них действительно можно узнать что-то новое, без чего последующий текст не так понятен.

В наших библиотеках штамп в книге всегда ставят на 17 странице, а в немецких (или по крайней мере в бт) - на 37.

Пятница превратилась в самый противоречивый день в моем расписании. Утром у меня семинар по лексикологии у Шонвайца, который немного (по-хорошему) не в себе, разговаривает сам с собой, постоянно патетически отбрасывает волосы со лба и выглядит так, как будто жутко стесняется класса; рассказывает он не особенно интересно, но и ничего ужасно скучного тоже не делает, постоянно задает аудитории простые вопросы и ждет реакции этого болота. Впрочем, сегодня я его почти не слышала; с двух задних рядов несся такой ор, хохот, разговоры и шуршание пакетами, что они легко заглушали самые громкие высказывания Шонвайца. А он их как будто не замечал; интересно, он действительно настолько поэтически погружен в себя, что не обращает внимание на этот бардак, или боится сделать замечание, или здесь этого делать нельзя? Я сидела и в красках представляла, как на своей презентации буду на них рявкать и бросаться учебником.

Я мечусь между учебой и отдыхом как типовой буриданов осел: еще никогда раньше проблема выбора не стояла передо мной с такой остротой. Или, скорее, дело не в важности выбора, а в том, что этот выбор не однократный, а конца краю ему не видать: с этим конкретным уикэндом проблема не исчезнет, она всплывет снова в свободную среду, потом в следующие выходные, потом в следующие и т.д. Времени нет совершенно; читать все, что нужно для семинаров, я еще кое-как (by the skin of my teeth) успеваю, но нужно еще готовить доклады и писать эссе, т.е. делать три раза больше работы, а у меня уже нет времени; но когда же ездить в Нюрнберг, ходить в парк или сидеть в кафе на солнышке? похода по барам вечерами я даже не рассматриваю, от этого я легко могу отказаться, но оторвать себя от одного стоящего занятия (лингвистика) ради другого стоящего занятия (парк/поездки по германии) стоит мне кровавых слез.

В мензе сегодня была распродажа английских постеров, я купила себе чудные
и наконец моя комната перестает выглядеть как гостиничный номер. Вчера получила письмо от В., все-таки эти бумажки имеют какой-то электрический потенциал, иначе почему от них так радостно трясет.

Из замороченной научной статьи про когнитивную лингвистику:
While on the whole, basic level categories did apparently have a higher entrenchment value [...], G., G. and B. draw particular attention to one area that casts doubt on the basic level hypothesis, namely the field of terms denoting different kinds of pants.
Штаны - дело серьезное! Бросают тень на всю стройную категориальную систему Гронделерса и др.

Профессор Анчимбе сегодня рассказывал, как его соотечественники, еще не отдалившиеся от природы настолько, насколько отдалились мы, оставляют друзьям на дороге обломанную веточку концом к перекрестку, чтобы показать, что не дождались и ушли в сторону Hauptbahnhof; а нам пришлось бы писать записку! камерунские чудеса. Говорят, что в теплую погоду он приходит на занятия в своей национальной одежде, чем-то вроде белого привиденческого плаща и в феске.

Мои сожители постоянно устраивают сходки друзей на кухне, гора Pfandflaschen неумолимо растет, а мне чаще всего хочется остаться в кресле с ксероксами тех книжек, которые я безуспешно пыталась выписать в Питер полтора года; но Мерче каждый раз как я говорю что не поеду на пикник/не пойду в бар/на вечеринку потому что буду учиться на меня смотрит с такой жалостью, что сегодня я не выдержала и солгала: сказала, что вчера, когда они праздновали на кухне день рождения Карлы, я была не дома, а у Эстер в Bussardweg, и вернулась только в 2 часа ночи (а на самом деле я сидела в комнате в наушниках и пыталась дочитать 50 страниц прагматики к сегодняшнему семинару). В результате пришлось встать в 6 утра и перечитать Левинсона перед занятием; ранним утром я одна, как призрак, брожу по квартире, гремлю шторкой в душе и смотрю в зеркало на свое опухшее пятнистое лицо.

For example, consider the common Zen slogan 'written words are useless' which protests the distance between the message and the author\reader... (F. Coulmas "What is writing?").

Еще, кажется, цитирует Аристотеля: Words spoken are symbols of affections or impressions of the soul; written words are symbols of words spoken.

Утром снег падал огромными комьями размером в половину моей ладони, весь кампус завалило, на деревьях и на козырьках крыш лежали огромные сугробы, а по газону по колено в снегу бродили утки и кого-то ели.

На хауптсеминаре мне наконец довелось увидеть соотечественниц: они сидели с девицей из Украины, но говорили по-русски, и по количеству макияжа на лицах можно было сделать выводы об их происхождении. Они разбили на втором ряду небольшой лагерь, открывали бутылки с колой, ели сандвичи и салатик и иногда смотрели в мою сторону. Возможно, что-то навело их на мысль, что я одна из них. Когда профессорша поворачивалась к ним и спрашивала что-нибудь незамысловатое (в первую неделю на вводных занятиях всегда спрашивают что-нибудь незамысловатое, вроде "как бы вы объяснили пришельца из космоса, что такое письменность"), украинка успевала быстро выплюнуть кусочек сандвича и ответить, а другие две только томно крутили челки и переставляли туда-сюда каблуки.

Это был единственный очаг активности в классе, если не считать старательную девушку-секретаршу профессора рядом со мной на первом ряду, которая все время писала, поднимала руку, потом вырывала из тетради исписанный лист, переворачивала его и писала на другой стороне ровным почерком с длинными хвостиками y и g, а потом быстро подсвечивала все ключевые моменты розовым маркером. Остальные углы класса, по-моему, поросли паутиной, и я представляла, как она колышется от дыхания спящих за моей спиной.

Вчера впервые в жизни в темноте ехала по городу на велике со включенной фарой.

Моя основная преподавательница говорит I sat on the desk. Какой ужас.

Утром сегодня проспала и выскочила из дому в свитере, натянутом на майку от пижамы, а немытые волосы убрала под кепку. В аудитории на прагматике нас было пятеро, причем по-английски адекватно изъяснялись всего трое включая преподавателя, а остальные, милые, блаженные erasmus-студенты, были ни в чем не уверены, перебирали цветные гелевые ручки в пенальчиках и добро глядели на профессора, пока он описывал суть курса. Мне впрочем на их фоне так и не достало мужества сказать, что я проходила речевые акты, стратегии вежливости и максимы, тем более что кажется на этот раз курс будет построен на совсем другой литературе.

Прагматику и contact linguistics ведет негр из Камеруна, который свою фамилию произнес так быстро, что я до сих пор не знаю, как ее читать. Но это не имеет особого значения, потому что все равно я страдаю от неизвестности, как к нему обращаться - мистер Х, или профессор Х, или еще как-то; профессор он явно ненастоящий, потому что пишет докторскую у лингвиста из Мюнхена, а просто как тут принято - преподаватель и сразу профессор, и у меня язык не поворачивается его так называть. Спросила у Сары, она говорит - обращайся как мы к своим, Herr [...]. Я как представила, что буду камерунского негра на семинаре по английстике называть Herr Anchimbe, мне стало неловко. Но не говорить же ему, в самом деле, Эрик! как преподавателям из языкового центра. Судя по выражению лица, он умнее Торстена как минимум раза в три, к тому же он ходит пешком, а не ездит на велике, и не встречается со студенткой (теперь, когда я все это разом написала, мне кажется, что Торстен - вообще сборище всех мировых пороков).

На улице опять +6. Очень удачно

Последний главред Gaudeamus Кирилл Смирнов, конечно, уже полгода жгет глаголом, да так, что слезы на глаза наворачиваются, но в новом номере он превзошел сам себя:

- Я часто играю. Играю в жизнь. Играю с жизнью. Играю, что я симпатичный. Что умный. И так всю editorial. Причем шестой месяц. Простые нераспространенные предложения.
- ...Гришковец...превратился во всеобщего любимца, заласканного прессой и публикой. Я уверена, что слово "заласкать" существует; как и приветствие Ой ты гой еси.
- Гришковец - это болтовня. Перемалывание из пустого в порожнее.
- Мы же все вылеплены из одинакового, сотканы по одному лекалу.

Кто его туда пустил? Возможно, корректор возьмет на себя труд объяснить главному редактору, что такое лекало, что делают с пустым и порожним, как добавлять второстепенные члены предложения или хотя бы поинтересуется (ради меня), из чего именно одинакового мы с ним вылеплены?
...

На самом деле я беспочвенно злюсь, так как наконец постигла истину: в две недели мне предстоит подготовиться к госу по филологии на английском (и хорошо, если не на немецком), я волевым усилием отключила icq, мессенджер, @d и почту и живу исключительно звуками западноафриканского пиджина; а если все окажется впустую? черт возьми, придется хотя бы написать нормальный диплом, а то я совсем перестану себя уважать. Вот напишу нормальный диплом и пойду устраиваться в МакДональдс Брать высокий старт и завоевывать Конкурентноспособный пакет компенсаций и льгот в этой престижной Крупной международной компании. (с)
...

На последней паре лит-ры М.М. скучал, вертелся, потом принялся рассматривать спину и жировые валики студентки на переднем ряду (они вываливались из низких джинсов), а потом я увидела краем глаза, как он опустил руки под парту и, судя по всему, начал копошиться в промежности. Я подумала, боже мой, неужели его возбуждает эта ужасная девица с психологии? мало того, что она с психологии, так у нее еще и длинные светлые волосы клоками, которые она постоянно макает в чай соседу, и кофточка с пайетками! не говоря уж о валиках; и как мало я знаю о своих одногруппниках: мы с М.М. осенью после кафедральной пьянки (faculty member защитил докторский диссер) поехали к нему готовить паэлью, напились, посмотрели Creep и я так боялась спать одна, что влезла к нему в постель и даже, кажется, шептала ему на ушко всякие пошлости; но никакой нежности и огня не дождалась. И вот оно что, ему нравятся девушки-50.
Но потом он стал по очереди доставать руки из-под парты и выкладывать на стол какие-то детали, сверкающие хромовыми скобками; я сразу вспомнила, как в Little Children кастрировали Ронни, и еще про пирсинг африканских племен; но оказалось, что М.М. просто затянул на колени сумку и пытался незаметно достать скрепки-зажимы, чтобы прицепить ими студенткины волосы к кофте с пайетками.
...

Кстати, о валиках: моя френдлента сегодня недвусмысленно и с картинками сообщила, что чревоугодие - грех; ну и ладно, все равно брату я готовить не стану, а больше ко мне никто не приедет, такой я антисоциальный ботаник и книжный червь.