Delayed release

In his book David Lodge talks about a woman, a victim of the bomb on the Piccadilly Line train on the 7th of July, who happened to be reading her own account, just published in a magazine, of how she had been raped and nearly murdered in July 2002, exactly three years earlier, when Germaine Lindsay, aka Abdullah Shaheed Jamal, blew himself to bits in the same carriage and scarred her for life.
***

На туториуме прямо напротив меня сидит мальчик, второй семестр педагогического, и именем, и некоторыми другими качествами похожий на кота из тома и джерри. Он замечательно умеет создавать у преподавателей впечатление, что все знает, а молчит от общего недовольства жизнью, мудрости и нежелания умничать на фоне менее сведущих одногруппников; и эта уверенность так непоколебима, что каждый раз кажется невероятным совпадением, когда все-таки заставляешь его ответить на вопрос и выясняется, что он не имеет не малейшего понятия о предмете. Зато он сидит прекрасно, прямо, глядя в монитор, положив по обе стороны клавиатуры длинные костлявые кисти, и весь он такой ногастый, худой, (как говорит мать - ледащий), именно как я необычайно люблю; и очень трудно удержаться на занятиях от того, чтобы все вопросы, даже заданные в другой конец класса, не посылать Тому, бесцеремонно разглядывая его, как бабушки обедающих внуков - подперев подбородок рукой, с тихим удовольствием, радуясь, в общем-то, больше тому, что видишь ты, чем тому, на что смотришь на самом деле.

Последние несколько месяцев мы с к. жили в Царстве Тьмы: он во время тренировки разбил лампочку на потолке, вторая перегорела, ночник в спальне перегорел, света в коридоре никогда и не было, щупальца прогресса там проявляются только в виде торчащих из потолка проводов; а позавчера я споткнулась о провод и разбила стеклянный абажур на одной из двух настольных ламп. Таким образом, мы остались со следующей Армией Света: одна настольная лампа в комнате (нужно долго идти к ней в темноте и нашаривать выключатель); верхний свет в спальне (нужно выскакивать из-под теплого одеяла, выключать свет у двери и спотыкаясь брести обратно); верхний свет на кухне, работающий также светом в коридоре; и свет над зеркалом в ванной (нужно в темноте преодолеть пол-ванной комнаты и нашарить маленькую кнопочку под светильником; повторить в обратном направлении). Однажды к. купил две лампочки для комнаты, но они оказались из непростой сберегающей электричество породы, и их нельзя было трогать руками (только салфеткой), потому что, видимо, только чистые душой и невинные лампочки могут сберегать электричество. Мы их, конечно, полапали во время вкручивания, и они перегорели через три дня (y ella murió de tristeza).



Но теперь после похода в Баумаркт наши батальоны вооружены новым абажуром, стратегическим запасом лампочек для ночника и шестью лампочками-недотрогами! (Я, кстати, хотела написать полкИ, но они слишком уж похожи на пОлки.)
Я буду, наверное, принимать ставки на то, когда им придет конец.

Кожа на лице стала сухая и пупырчатая, как у лягушки, а по всему телу появляются синяки. Второй день температура 37,2, я бы хотела, чтобы она поднялась до 40 и мне можно было бы вызвать на дом врача, и я бы стала первым случаем мексиканского гриппа в Байройте;
но ухудшений в моем состоянии не происходит, пациент безнадежно жизнеспособен, хоть и представляет собой чашку Петри; и я иду в университет на занятия полевыми этнолингвистическими методами;
пилюли от печени! мне бы хотелось собрать некоторые вещи и поехать в [...], но путешествия такие утомительные, намного утомительнее чем пишут в книжках.

Когда я была маленькая, у нас на Фонтанке на этажерке стояли книжки, которые как бы не считались - они были недостойными, но стояли у нас, потому что тогда с нами жила тетя Наташа, мамина сестра, она приглядывала за мной и братом во время учебного года, пока родители были на Диксоне. Она была очень толстая, работала швеей на фабрике "Большевичка", вечно лузгала семечки, так что блюдца с ошкурками стояли по всей квартире, и смотрела все сериалы подряд - госпиталь Мэш, скорую помощь, притворщика, санту барбару; в общем, книжки были соответствующие - бесконечные любовные романы in quarto в жеваных бумажных обложках, кулинарные книги, толстые отрывные календари с приметами на каждый день.
Но среди них было одно сокровище - толстая книга в голубой суперобложке с изображением каких-то коней и тучи снега, "Святочные рассказы" или что-то вроде того; большую часть книги занимал не интересовавший меня роман про барышень и корнетов, зато в самом конце в качестве приложения шел десяток страниц со святочными гаданиями.
Эти святочные гадания приводили меня в нечеловеческий восторг. Ксероксов тогда в нашем окружении не было, поэтому я старательно переписывала все гадания в тетрадочку с крупными клетками, копируя все сноски и схемы, а потом на зимних каникулах на диксоне воплощала их по мере возможности, одна или с мамой, иногда, если насте разрешали остаться на ночь - то с ней.
Все эти сказочные правила: накрыть парадный стол, зажечь две свечи, сесть за него в полночь босиком и ждать, пока напротив в зеркале появится суженый; или, самое страшное - поставить два зеркала друг перед другом и заглядывать в этот бесконечный коридор, освещенный свечой, пока где-то в конце не начнет мерещится лицо никакого не суженого, а настоящего черта. Еще можно было выходить на улицу и бросать через плечо "башмачок", но так как в январе обычно была пурга, то мы бросали запасной валенок, на секунду высовывая руку из двери подъезда, а потом захлопывали ее вдвоем, тяжелую, на ржавых петлях, и еще немножко перед тем как зайти в квартиру сидели в уютной деревянной прихожей под желтой лампочкой, рассказывая друг другу ужасные истории про ледяных гусениц и белых человечков, которые живут на чердаке заброшенной школы.
Единственное из всех этих гаданий, которое можно было действительно растолковать и поэтому проводить с мамой - это когда мы растапливали парафин в жестяной кружке и выливали его в холодную воду. Экспериментировать с валенками мама отказывалась, а вот всяких верблюдов и чайники рассматривала и сочиняла с удовольствием; сейчас мне очень трудно вспомнить то состояние сознания, в котором я пребывала почти всю школу, до 9, наверное, класса: какие-то сказки, таинственности, пещеры, ожидание журнала "маруся" с фотографиями джинсовых сумок и дэвида духовны, "секретные материалы" в зеленом кресле по вечерам, потом, когда я летом не могла спать - прогулка и молоко с медом, которое до сих пор ассоциируется с глухим отчаянием и страхом, потому что вот теперь надо идти в постель и ворочаться, ворочаться, ворочаться; "вызывание" разных гномов и домовых на переменках в женском туалете с выключенным светом, когда все прекрасно знали, что настя выдумывает, когда кричит, что ее кто-то хватает за волосы - потому что сами вчера выдумывали то же самое, - но реальность и реальность были разделены каким-то невероятным образом, так что там одновременно могло происходить все, что угодно.

Сейчас я уже не могу вспомнить, когда все это исчезло - деревянный пол в классе хореографии и ворох пыльных костюмов в подсобке, долгие разговоры с собаками под крыльцом ТБЦ, огромные ромашки размером с голову на южке - я знаю, что таких не бывает, их не может быть, особенно на севере, где все цветы размером с ноготок, но я их так отчетливо помню, - вспомнить не могу, но когда я об этом думаю, мне хочется плакать. Как люди все-таки смиряются с этим... с этим телевизором и черно-белыми газетами? Когда или-или, если есть одно- то другого быть не может, и все сказки про муми-троллей - это милые выдумки, которые воспринимаешь совсем другой поверхностью мозга, но вовсе не пускаешь в жизнь? Так же невозможно

Мне кажется, люди должны иногда делать друг другу гадости, чтобы лучше друг к другу относится. Например, сегодня я ждала Г. возле столовой, она опаздывала уже на 15 минут, и я злилась как черт; а когда злишься - это такое ужасное чувство, потому что понимаешь, что хуже-то только тебе и оттого что ты злишься ничего не изменится, и хочется заорать или треснуть стол ногой изо всех сил, и в результате уже злишься еще и на себя. И вот я злилась, скрипела зубами и придумывала язвительные тирады к приходу Г., и тут вспомнила, как в самом начале нашего знакомства я договорилась с ней встретится перед обедом, но увидела на пару минут раньше кого-то другого и ушла; и сразу стало так хорошо, спокойно, появилось чувство, что мы квиты и никто меня незаслуженно не обижает, и Г. я встретила с сияющей улыбкой на устах.

Яблоня-дичка на остановке автобуса возле мензы вся усыпана зелеными яблочками, так что ветки тяжело свисают до земли. Весь день шел дождь и я впала в депрессию, сидела в кафетерии с постным лицом и рычала на всех, что мне скучно, а вчера я выпила две кружки кофе и у меня стали трястись руки. За то, что мне скучно и я извожусь от лени, хочется на кого-то накричать или что-нибудь разбить; это очень странно, я уже целых три месяца не злилась и даже забыла это чувство, а во вторник почему-то опять начала; наверное, мне подсунули пиратскую упаковку гормональных таблеток.

Я себе последнее время все больше напоминаю жабу. Лень что-то делать - ленивая жаба, смотрела на отражение в окне машины - довольная жаба, ну точно, жаба.

Вчера в итоговом тесте по грамматике нужно было написать небольшое сочинение на дурацкую тему из серии "как я провел лето", я написала, как ехала на поезде среди холмов и долин, и вместо Hügeln - холмов -... Hüllen; в общем получилось примерно "путь пролегал среди халвов".

В четверг вечером бросила на полочку перед зеркалом кусок ваты, пропитанный клиниковским лосьоном take the day off; а в пятницу утром оставила на нем карандаш для век. Когда я на следующее утро пыталась оторвать карандаш от ваты, чтобы накрасить глаза, оказалось, что остатки лосьона эффективно разъели пластмассовую крышечку карандаша - с одной стороны на ней настоящая дырка - и краску на деревянной части, клейкое дерево с черным лаком отлипало от ваты и отрывалось на два-три миллиметра. То-то он так качественно снимает макияж.
...

Утром, пример сознательного нарушения максимы грайса из презентации турчанки:
Meredith: You really love me?
John: I like Ferris wheels, college football and things that go really fast.

Письма мне приходят почему-то по четвергам, как в книжке про рыжего кота, где все говорили друг другу "Хэллоу!" (помню, как я сидела на фонтанке за занавеской, читала эту книжку и мне главным волшебством этого книжного мира казалось, что незнакомые люди друг с другом здороваются): на прошлой неделе открытка с видом Бристоля и бумага из Auslandsamt, сегодня второе письмо из AA с приглашением наконец-то забрать готовый вид на жительство, и письмо от В. В графе "обратный адрес" он постоянно пишет латиницей вариации на тему игуаны, рыбы, джека и джеймса - когда-то мы пользовались именами из его спама, а потом появились зеленые игуаны из "Водного мира" Балларда, - и мне очень интересно, что думают почтальоны, когда читают, что мне опять пришло письмо от Jack the Iguana, Nowhere Land. Вообще все эти ролевые игры в рыб и игуан обычно существуют как фон, который ничуть не отличается от любых других слов со стертым значением: милые, дорогие, солнышки; но если пятьсот обезьян посадить за печатные машинки/изо дня в день перекатывать на языке слова, то в конце концов наружу выпадает что-то важное, за что можно зацепиться и греть на груди, как птенца: блиножадная; плавникюр; уакдональдс.

Из-за отсутствия настоящих друзей в Германии я воспитала в себе, кажется, очень сильную связь с преподавателями: с 6 класса мне не было так важно, что подумают о моей работе; конечно, сейчас мы можем стать намного ближе, чем я и моя учительница по биологии, и я боюсь размышлять, хорошо это или плохо, каждый раз, как кто-нибудь задерживается в классе после семинара, чтобы дойти до библиотеки вместе со мной, я радуюсь до бабочек в животе и хочу mumble something and run. О друзьях: Гуля скучная и обожает свои восточные песни, слишком серьезно относится к жизни и в то же время чудовищно ленится учиться, ее ключевой аргумент в суждении о мальчишках - he's too young for me (ей 24); есть и другие, конечно, но получается, что мне нужен кто-то точно такой же, как я, кому уже надоело гулять по ночам и глядеть в стробоскопы и он стал тихим ботаником; а все ботаники, которых я встречала до сих пор, сидят дома от лени или от страха. Т.е. в конце концов остается только aj, но это все равно, что в яблоке искать червяков.

Кажется, всем эразмус-студентам, которые ходят со мной на немецкую грамматику, вчера коллективно стерли память люди в черном: они молчали, пожимали плечами и скромно смотрели в пол, а потом старательно записывали все то, что фрау Х. говорила в ответ на свой собственный вопрос (точно то же самое что они старательно записали на прошлом занятии). Такой же произвольной амнезией страдала моя бабушка, когда не забирала меня из детского сада, потому что по телеку шла "Дикая роза", а потом удивленно смотрела на маму, когда ей говорили, что ее просили зайти за мной, и с послушным видом записывала на завтра в блокнотик, чтобы точно не забыть! Хотя, как говорит ян гордон, дело тут скорее всего не в проблемах с памятью, а в проблемах с восприятием: мои дурачки-эразмус просто неправильно вычленяют в окружающем мире figure and ground! Они думают, что главное - это фрау Х., поэтому когнитивные импульсы касающиеся ее психоделической футболки и кривого указательного пальца фильтруются в их мозг, обрабатываются и сохраняются, а входящая информация относительно страдательного залога и дополнения в дативе воспринимается как неважная, неновая, незначительная и фоновая.

Д.Томас написала очередную главу про Остина и теорию речевых актов, и это, наверное, сто сорок пятая в моей жизни глава, описывающая теорию речевых актов, хотя самого остина я прочитать до сих пор не удосужилась (но в список литературы в дипломе я его, конечно, внесла); но Томас я читаю с огромным удовольствием! Вот например она объясняет, чем перформативные высказывания (те, произнося которые, мы не констатируем факты, а совершаем действия самим фактом высказывания, например, Я объявляю вас мужем и женой) отличаются от всех прочих: once I have uttered the words I apologize no one can deny that I did apologize (even though you may suspect that my apology is insincere). But what if I sneak up on the cruise ship The Queen Elizabeth II at dead of night as it lies in dry dock and, in a fit of republican passion, smash a bottle of Guinness against the hull and re-name it The Albatross?
По-моему, это прекрасно! в приступе республиканства переименовать королеву елизавету, разбив о ее нос бутылку гиннеса.

Три дня назад пряталась от дождя в магазине "все за х евро" и купила там корзинку для велосипеда, потому что рюкзака у меня нет, а когда я еду домой с сумкой на ремне, набитой продуктами, то на дорогах байройта значительно возрастает риск дтп; но в магазине все за х евро не продаются точно такие корзинки, которые подходят к моему седлу, а есть только корзинки с двумя боковыми боевыми крючками. Теперь куда бы я ни ехала слева от меня торчат два крюка.

...
Новости из ру_тревел:
3) Заседание суда в отношении авиакомпании Скай-Экспресс (подробнее ситуация описана здесь [...] ) назначили на 15 мая у мирового судьи уч.147 в городе Электроугли под Москвой.

Да, город Электроугли под Москвой; турбоутюг; радионяня. Волны весеннего безумия распространяются на вас, мои ненаглядные: здесь пострадавшая от рук влюбленного хозяина sобака проходит реабилитацию под надзором специалистов, сюда тем, кто вместе с нами верит в destruction is perfection, здесь вы узнаете про преступника в цепких, но мягких лапах правосудия, на сайте kyrgyz.us написано про концентрированную воду в виде ледников, слезки-слезки английских ученых, а вебпланета обращается к мировому разуму отчаянными криками заголовков:
Менты из Коми преследуют интернетчиков
Офис египетского блоггера обыскала полиция нравов
Блог азиатского гея спровоцировал сетевую войну
Эстония объявила русского блоггера в международный розыск
Кто умнее, жители Южного или Северного Бутово?
Кто все эти люди?

На сегодня все, alt+f4, навечно ваша.

Утром я зашла на кухню заварить чай в своем новом заварном чайнике с блошиного рынка, который я перед этим три дня пыталась отмыть, потому что у него внутри к шероховатой глиняной поверхности приклеились какие-то листья и никак не оттирались, потом забежала моя соседка Мерксте, испанка, у нее однажды в комнате останавливались трое друзей из Барселоны, и пришлось конечно угощать ее чаем и вести светскую беседу. Я не расстроилась, что мне пришлось угощать ее чаем, мне даже приятно, Мерче и Куба мне нравятся, в отличие от немки С. и ее подруги итальянки с чахоточным выражением лица и фигуры, но я не планировала торчать на кухне так долго, потому что у меня сохли волосы и их надо было уложить пока они мокрые; зато выяснилось, что это - последний семестр в Байройте для четверых из пятерых моих соседей (кроме нелюдимой китаянки). Я даже не знаю, обрадовалась или расстроилась. Я от них не в восторге, но с М. и К. не хотелось бы расставаться, а вот по Саре я точно слезы не пролью; но вдруг следующие окажутся плохими? Ах-ах, но еще рано об этом думать.

...
В подвале библиотеки в раздевалке возле входа уже сто лет висят чьи-то клетчатые штаны, их я и раньше видела, точно как те в которых все время ходит п. Кранц, а сегодня шла особенно медленно и разглядела, что там на крючке рядом висит серая кепка, тоже точно как у кранца; я сразу представила что там под штанами скрывается еще накладная светлая борода и какой-нибудь самый забитый непопулярный студент тайно пробирается сюда по пятницам и средам, быстро переодевается в Кранца и бежит вести занятие, как человек-паук. А никакого кранца на самом деле нет! именно поэтому в его профиле на studiVZ на главной странице стоит фотография лодки на прицепе.


...
У дадакиндера вот написано, что в очередной стрелялке Ubisoft'a ваше лицо теперь перед началом игры будут сканировать и вставлять в голову соответствующего виртуального спецназовца в бронежилете, и вы будете бегать по коридорам размахивая базукой и вообще удовлетворять свои мачистские замашки, даже (особенно) если вы на самом деле бледный заморыш неуважаемый девушками. Поддуй свое эго! Скорей бы вышла такая же игра для тех, у кого мало сисек.

Мир вокруг - это не просто система, а система, состоящая из систем, и каждое изменение, которое упрощает одну из подсистем, вероятно, усложнит другую.

Вместо языков во рту какие-то липкие комочки, я заикаюсь, мычу и выплевываю их по одному, как получится, но понимать меня с каждым днем становится труднее на каждом из трех. Иногда мне кажется, что я пример imperfect (creative) second language learning из Дональда Уинфорда, а иногда - что я как муравейник, разлагающийся от language attrition and death.

Прочитала вчера очередной интересный факт у Онга (про то, что по мере развития левого полушария у греков постепенно менялся порядок написания букв: от справа налево к бустрофедонскому письму, когда слова шли справа налево до конца страницы, потом поворачивали и в обратном порядке размещались слева направо, потом к вертикальному написанию и, наконец, к современному порядку слева направо) и подумала, почему в процессе типичного человеческого глупения после того, как окончишь школу и начинаешь читать маринину и glamour, никто не начинает писать сверху вниз. Наверное, потому что ворд не предусматривает такой опции. Конечно, это я думала не всерьез, а только чтобы отвлечься от мыслей об отсутствии во мне способностей к пониманию онговой теории.

В Orality and Literacy написано, что слово glamour произошло от магически переосмысленного grammar и glamour girls - это по сути grammar girls.

Утром меня на Люботинском проспекте остановил древний-древний дед и спросил, где тут найти Ленгаз на Люботинском 3, а я как раз шла с последнего сеанса остеопата и мучалась мыслями о том, что я даже не сказала ему спасибо, только как обычно идиотски улыбалась и кивала как китайский болванчик, и иногда мое т.н. презрение к светским условностям оказывается крайне неуместным.

Сегодня мне впервые, кажется, в жизни позвонил по городскому телефону Л. и спросил, не думаю ли я, что поступками всяких павших и в разной степени нарушенных намного чаще хочется восхищаться и подражать, чем поступкам good men. Я ему процитировала Фета, у которого как раз вчера прочитала, что среди самых непохвальных наклонностей человека в душе его могут таиться перлы, каких не найдется в душе самого строгого нравственного человека, потому что всякий хороший или дурной порыв представляет собой самобытную дейятельность, тогда как безупречность - условие только отрицательное. Л. скептически сказал, что Фет - очень сомнительный авторитет в этом деле, а я ответила, что если ему хочется авторитетов, то пусть спросит дух Томаса беккета. И Л., конечно, обиделся.

Ходили сегодня с А. в манеж на выставку антона корбайна. Неправильно, наверное, подходить к искусству с такими материалистическими параметрами, но цены на корбайна заломили не манежные: я заплатила 300р., а А. со своим аспирантским удостоверением проскочила за 200, хотя, по-моему, аспирантам скидки делать совершенно не за что: мало того, что она на лекции почти не ходит, так еще и не старая, как пенсионеры, не больная, как инвалиды, и не работает на полной ставке, как преподаватели. Единственное, что у меня вызывает сочувствие к аспирантам, так это то, что они тоже обязаны ходить на заседания кафедры; как раз на одном таком я сегодня была.
Я не знаю, зачем нужно созывать заседание и открывать отдельный кабинет специально для того, чтобы еще раз пожаловаться друг другу в красках на тяжелую жизнь (Денег у меня не было ни копейки... Лежа на полу на своей шинели (т. к. пришлось продать все скудное имущество), я сделал¬ся предметом праздного любопытства уличных зевак, которые с утра до ночи толпились у моих окон.[...] Так как хозяин отказал мне в чернилах, я соскоблил со своих сапогов ваксу, написал очерк и отнес его в ближайшую редакцию.), ведь и так на кафедру когда не зайдешь - там сидят тетки и лаборантка и обсуждают пересчет часов и половины ставки на отпускные или отсутствие карандашей и мела.

На выставке время от времени раздавались пронзительные крики сотрудниц: "Не заходить за линию!" Все посетители подпрыгивали и поворачивались, но потом снова успокаивались и принимались наклонять головы под неестественными углами в попытках разглядеть черно-белые фотографии за отсвечивающими под ярким мартовским солнышком стеклами.

Я, конечно, не специалист-искусствовед, но могу сказать с уверенностью, что корбайн - настоящий талант, потому что он пока что единственный человек на земле, который сделал фотографию евы херциговой без сисек.

Кроме евы херциговой внимание привлекли набриолиненные монашки Kraftwerk и молодой боно с ирокезом. Это же вообще надо себе представить, боно с ирокезом! Я вот, например, не знала, что борцам за экологию и пацифистам можно носить ирокезы; мне кажется, ирокез символизирует собой какую-то агрессию и протест, а внешность пацифиста и борца за права должна пробуждать желание спрятаться в безопасности у него под крылом и долго там плакать и есть шоколадное мороженое. А., кстати, привело в замешательство обилие незамысловатых имен из двух букв: LL (cool j), BB (king), JJ (кажется, просто джей-джей); по-моему, когда какой-нибудь российский исполнитель назовется не Серега, а ЪЪ, это будет настоящий прорыв и мы сразу выиграем все туры евровидения.

В ревью на задней обложке Экройда прочитала замечательное слово unputdownable. Экройд действительно оказался unputdownable, но совсем не потому, что это блестящий детектив, как обещает то же ревью - по-моему, это вообще не детектив, а исторический роман с элементами мистики, где forger of medieval poetry, якобы покончивший с собой в 18 лет, faked his own death (и стихи Уильяма Блейка), - а потому что очевидные литературные истины открываются одна за другой.

В дешевой брошюрке, которая продается в церкви St.Mary Redcliffe, например, написано: "Chatterton knew that original genius consists in forming new and happy combinations, rather than in searching after thoughts and ideas which have never occured before". И это, конечно, прекрасно, потому что реальность ограниченна и все уже написано до нас, а количество возможных комбинаций не поддается никакому воображению, и только в поисках удачного сочетания разумный человек может видеть смысл жизни.

...
Хочется быть спокойной и уравновешенной, а получается какое-то веселое идиотство.

Хотела бы я, чтобы за мою голову, живую или мертвую, обещали вознаграждение, тогда у меня был бы повод не бояться перемен.

...
Наконец забрала с почты последнюю книжку из Кельна - History of English language Юкера; она с 3 февраля лежала в отделе доставки, но почтальон заболел, поэтому оба извещения - весьма потертое первое и вторичное - мне принесли вместе 17-го и предложили поторопиться, а то книгу вот-вот уже отошлют обратно. Теперь я делаю marginal annotations на полях своей лекции по фразеологии и воображаю, как тысячу лет спустя по этому единственному и потому бесценному источнику ученые будут восстанавливать забытые формы английского языка телевизорного века.

Оказывается, длинная черта над долгими или сильными гласными в среднеанглийском или например в латыни называется marcon.
...

Извещения с почты не несли две недели, зато приглашения на выборы, выписанные поименно мне, брату, матери и отцу, доставили точно в срок (по крайней мере ДО выборов). Видимо, на избирательный участок теперь будут пускать только по пригласительным.
...

В прошлый вторник я впервые в жизни, наверное, достойно повела себя, столкнувшись с хамской продавщицей в канцелярском магазине, где я хотела сделать копии загранпаспорта.
Раньше я вовсе бы промолчала, наверное, потому что боялась ругаться со взрослыми незнакомыми людьми, которые считают себя вправе меня отчитывать (она неправильно поняла, какие стороны мне надо скопировать и мерзко ворчала на меня, пока переделывала работу); в более поздний период я бы ответила ей в таком же стервозном тоне и мне казалось бы, что я постояла за себя. А тут я сдержалась и вполне как мне кажется вежливо и твердо, но не сварливо предложила ей mind her own business. После первой реплики казалось, что все пропало, и продавщица вскинулась на меня пуще прежнего, но после второго раза она действительно замолчала и выглядела вполне пристыженно. Самым трудным, конечно, было не добавить торжествующе что-нибудь про кто здесь платит деньги.

Раньше я не понимала, отчего матери так нравится Подросток Достоевского - это всегда был ее самый любимый роман, мне же больше нравился "Игрок", - а теперь, когда увидела кусочек советского фильма по "Подростку", кажется, понимаю. Там Аркаша недоумевает по поводу того, что его сестра любит молодого князя: Я хорошо изучил его! Он мрачен! Он вечно раскаивается, но никогда не исправляется!

Мой друг тоже вечно извиняется, но все равно продолжает в своем духе, да и вообще это наверное общее свойство человечества, которое обнаруживается, если к этому человечеству подойти поближе - а я-то раньше не подходила. Поэтому мне так нравятся книги, например, как Джейн Остин или теперь Подросток, где злобные и желчные люди со своими интригами сталкиваются с добрыми и наивными людьми и эти интриги подробно растолковывают, как будто все тайное стало явным; на самом-то деле, конечно, это все самое настоящее раздвоение личности писателя, который в глубине души всех любит и всем верит, но приходится скрывать. Т.е. иногда даже можно применить этот pattern к людям в метро (кроме тех, у кого отороченные мехом капюшоны).

...

Просто удивительно, насколько подоплека всех поступков (и самого главного поступка) в фильме "Искупление" отличается от написанного в книге, я не понимаю, как Макьюэн вообще это допустил! Выясняется, что на самом деле никому не важно, что движет всеми этими людьми, а важно только, в платье какого цвета сесилия пошла на семейный ужин.

Сегодня я поняла, что чертовски много людей занимаются в жизни именно тем, что им нравится.
И ЭТО ТАК РАЗДРАЖАЕТ!!

предлагаю вместо Prost! говорить prozac!
...

Время есть. Оно течет.